Последние новости России и мира

Ku.life
Среда, 1 февраля, 2023

“Позвонил маме, но признаться, что мне ампутировали руку, не смог”: участники СВО рассказывают, как остались без конечностей

Последние:
Елена Осеева
Елена Осеева
Об авторе: опыт 10 лет. Редактор RB Новости. Пишу на тему политики, экономики армии, общества и спорта admin@rus-bel.online, сот. 8 911 744-75-96

Участники СВО в настоящее время проходят лечение в различных военных госпиталях. Многие из них заново учатся двигаться, сидеть и даже стоять, так как лишились одной или нескольких конечностей. Как они проходят реабилитацию и планируют дальнейшую жизнь?

Два молодых бойца рассказали свои истории “Московскому комсомольцу” и поделились с изданием планами на будущее. Примечательно, что бойцы не только проходят лечение и реабилитацию, но и переподготовку на прапорщиков.

Один из бойцов, Семен,- родом из Тобольска Тюменской области.

“Сначала были учения в Беларуси. Это было очень близко к границе. Потом в ночь на 24 февраля зачитали приказ, состоялся марш-бросок, и мы вошли на Украину через Припять”, – рассказывает боец.

Семен по понятным причинам не обсуждает детали операции. Лишь упомянул, что его подразделение стояло недалеко от Киева.

“В тот момент стоял возле машины. И вдруг рядом разорвался снаряд. И я тогда сразу подумал: неужели я останусь без руки? Оказалось, меня ранило осколками в правую руку, сломало ногу и таз. Это случилось в середине марта”, – рассказывает Семен.

Семену помог санитар роты, который вколол ему “Промедол” и наложили жгут. Затем Семена перевезли на вертолете в госпиталь в Гомеле.

“Они обещали спасти мою руку, но когда я очнулся, руки уже не было. Врачи сделали все, что могли. Я уже был в палате , когда позвонил маме. Но я не мог сказать ей, что мне ампутировали руку. Я только лишь попросил ее прислать мне телефон моей тети, которая живет в Санкт-Петербурге, и уже той рассказал, что у меня осталась только левая рука.

Далее боец оказался в ВМА им. Кирова (Санкт-Петербург) и наконец, в госпитале имени Вишневского в Москве. Всего в госпиталях боец провел больше пяти месяцев. И еще была длительная реабилитация в санатории.

“Я очень хочу остаться в армии. Хорошо, что Минобороны предоставляет возможность вместе с реабилитацией пройти и переподготовку. Для нас были организованы специальные курсы. Собрались кто без руки, кто без ноги, кто вообще без обеих ног. К нам приходили преподаватели в погонах, читали лекции, проводили занятия. Мое образование позволило мне на прапорщика переобучиться”, – рассказывает Семен.

Сейчас на правой руке у Семена стоит протез.

Второго собеседника “Московского комсомольца” зовут Леонард. Он родом из Дагестана.

“Мы тогда стояли в Валуйках, под Белгородом. Именно оттуда переходили границу по приказу. Затем были в Харьковской области, вели бои в под Изюмом, и в самом Изюме. По штатному расписанию стрелок-помощник гранатометчика. А на СВО был наводчиком оператора на БМП-2 .”

За уничтожение расчета гранатометчиков противника Леонарда наградили медалью «За отвагу». А уже через три недели после начала СВО подразделение Леонарда попало под минометный огонь.

“Мы в тот момент готовились к атаке. И вдруг начался обстрел. Многих тогда посекло осколками, а один парень и вовсе погиб. Я присел и не сразу понял, что ноги у меня нет. Ко мне подбежал боец с роты, наложил жгут, вколол промедол. Меня перенесли в машину и повезли в полевой госпиталь. Сознание я вообще не терял, да и боли практически не чувствовал. Уже потом врачи потом сказали, что я потерял много крови.”

Вертолетом Леонарда транспортировали в госпиталь в Валуйках.

“Там сделали операцию, отправили в Белгород, а уже оттуда на самолете перевезли в Санкт-Петербург, в Военно-медицинскую академию имени Кирова. Там сделали еще одну операцию. И уже после этого у меня начала болеть нога…”

В итоге ногу Леонарду ампутировали. Из ВМА им. Кирова его перевели в амбулаторно-поликлинический комплекс, потом были 442-й военный клинический госпиталь и, наконец, санаторий в Солнечногорске.

По словам Леонарда, одно время его мучали фантомные боли.

“Мне тогда хирург сказал: «Если ты хочешь, чтобы фантомные боли ушли, просто выкинь все мысли о ноге из головы». Я последовал его совету, теперь фантомных болей у меня нет.”

Леонард, так же как и Семен, прошел переподготовку на прапорщика. теперь он будет работать в районном военкомате.

Вячеслав Ахмадуллин, доктор исторических наук, полковник запаса, профессор Финансового университета при Правительстве РФ, затронул тему адаптации ветеранов боевых действий, ставших инвалидами в ходе специальных военных операций.

Вячеслав Ахмадуллин, сам являющийся ветераном боевых действий, считает, что российские законы должны быть изменены.

“Существует Инструкция по физической подготовке в Вооруженных Силах Российской Федерации , согласно которой военнослужащим, успешно сдавшим экзамен по физподготовке выплачивается существенная надбавка к денежному довольствию. Военные, потерявшие руку или ногу, не смогут пройти полный курс физической подготовки из-за новых анатомических особенностей и лишаются этой премии. Это эквивалентно как минимум 10 000 рублей.”

“Между тем, я считаю, что для таких военнослужащих должны быть специальные нормативы по физической подготовке. При этом одним из основных нормативов должна быть стрельба. Например, на Донбассе солдаты воюют с протезами рук. Протезами ног они могут удерживать более трех килограммов. Боец стреляет из пулемета с обеих рук.”

СВО продолжается уже более шести месяцев, и некоторые российские солдаты уже вернулись. Однако, к сожалению, многие из них вернулись домой из-за ранений, полученных во время боевых действий. В настоящее время они проходят период реабилитации. И важно не только восстановить их здоровье, но и реинтегрировать их в социальную жизнь. Об этом написала Мира Терада в ФАН.

“В нашей стране, наверное, принято отдавать дань уважения участникам боевых действий. Например, вспоминаем ветеранов Великой Отечественной войны. В то же время военнослужащие, вернувшиеся из Украины, оказались обделены вниманием со стороны государства и общества”, – говорит журналистка.

Раненые военнослужащие сталкиваются с большими трудностями при получении компенсаций и медицинской помощи. С одной стороны, многие военнослужащие, вернувшиеся с СВО, страдают приобретенной инвалидностью. С одной стороны, правительство предлагает ввести различные льготы для таких граждан. С другой стороны, российская инфраструктура совершенно не приспособлена для людей с ограниченными возможностями.

На социальном уровне ветераны спецназа сталкиваются с ужасным пренебрежением, грубостью и неуважением, пишет журналистка.

“Ранее уже сообщалось, что раненых военнослужащих не пускали в рестораны и выгоняли из других заведений”. Например, был случай с 26-летним ветераном, которого выгнали из хостела в Москве. Он был тяжело ранен в ногу в бою под Бердянском и получил медаль. Солдат перенес операцию на ноге. Перед хостеле и внесли предоплату. Администратор хостела отказался предоставить им комнату из-за внешнего вида солдата.”

Россияне должны быть благодарны героям СВО, пишет Терада.

“Мы должны сделать все возможное, чтобы помочь им как можно скорее вернуться к нормальной гражданской жизни. Вот почему важно развивать инфраструктуру, отвечающую потребностям военнослужащих-инвалидов, чтобы забыть некоторые ужасы войны и проявить уважение и благодарность за их службу нашей стране”.

Около 80 000 военнослужащих, призванных по частичной мобилизации, уже находятся в зоне проведения специальных операций, а остальные 220 000 – в учебных лагерях военных округов. Об этом сообщил Владимир Путин.

Президент России встретился с губернатором Тверской области Игорем Руденей, и на встрече был поднят вопрос о мобилизованных солдатах. По словам Путина, власти должны обратить внимание на мобилизованных военнослужащих, независимо от того, находятся ли они в учебных лагерях или уже на передовой. По словам президента, 80 000 военнослужащих, призванных в рамках мобилизации, отправлены в резерв, 50 000 из них уже участвовали в боевых действиях. Остальные все еще проходят подготовку на полигонах.

“В боевых частях сейчас находятся 50 000 человек. Остальные еще не принимали участия в боевых действиях. Но до 80 000 находятся в зоне. Все остальные – на полигонах”, – сказал Путин.

Как сообщалось ранее, по мобилизации было направлено 318 000 военнослужащих вместо запланированных 300 000. Еще 18 000 составили добровольцы, которые не подлежали мобилизации, но хотели защитить свою страну. Говоря о добровольцах, можно сказать, что поток желающих попасть в зоны САС не прекращается, а военкоматы продолжают принимать заявления по всей стране.

Недавно один за другим ушли два отряда, сформированные в Чеченской Республике, продолжают формироваться отряды в новых российских областях – Херсонской и Запорожской. Например, батальон имени Павла Судоплатова в Запорожье, в который на данный момент зачислено и обучено 600 человек, в дальнейшем начнет патрулирование и охрану стратегически важных объектов в регионе, а также привлечет старших военнослужащих к участию в боевых действиях.

В военных госпиталях проходят лечение участники специальной военной операции. Здесь учатся поднимать руку, заново ходить и просто стоять. Свои истории рассказали «МК» два молодых бойца, которые в госпитале вместе с реабилитацией прошли переобучение на прапорщиков.

Семен родом из старинного городка Тобольска Тюменской области.

— Когда учился в школе, активно занимался спортивной гимнастикой, получил второй взрослый разряд, — рассказывает Семен. — А когда уже был в кадетском классе «Россияне», увлекся тяжелой атлетикой, занимал призовые места на областных соревнованиях.

После окончания техникума пошел служить в армию. Попал в Хабаровск, в бригаду связи.

— После срочной службы три месяца провел дома и принял решение отправиться служить по контракту. Затянула меня эта по-настоящему мужская работа. Выбрал Псков, одну из частей ВДВ. Родители не хотели отпускать, но я уже принял решение. Самое главное требование было — нужная категория здоровья. Я полностью под этот критерий подходил. В апреле 2021-го подписал контракт.

— Как тебя встретили?

— Сначала настороженно. Я же срочную проходил не в ВДВ. Постепенно освоился, начались парашютные прыжки: дневные, ночные, с разных высот, с разных типов самолетов. А первый прыжок — самый запоминающийся. Были нереальные ощущения и эмоции, как будто ты заново рождаешься. Вскоре появились друзья, это самые проверенные парни, они всегда поддержат, подставят плечо. Я и сейчас с ними постоянно на связи.

— Как узнали о начале специальной военной операции?

— Сначала были учения в Белоруссии. Мы близко стояли около границы. А в ночь на 24 февраля нам зачитали приказ, дальше был марш-бросок, мы заходили через Припять.

О деталях операции Семен не распространяется, говорит только, что стояли они под Киевом. Их раскидали по позициям, перед самой передислокацией попали под минометный огонь.

— Я механик-водитель БМД-4М (боевой гусеничной плавающей машины, предназначенной для транспортировки личного состава воздушно-десантных войск). Стоял в это время около своей машины. Рядом разорвался снаряд, помню, в голове промелькнуло: неужели я остался без руки? Осколок попал в правую руку, также у меня были переломаны ноги и таз. Это было в середине марта. В зоне СВО я провел 2,5 недели.

На помощь Семену пришел ротный санитар, вколол промедол (анальгетик, который используется для купирования тяжелых болевых синдромов), наложил жгут.

— А дальше я будто видел себя со стороны. Меня перенесли, закинули на бээмдэшку и повезли. В памяти четко отпечаталось, что я лежу на операционном столе в полевом госпитале, на мне разрезают одежду, а я страшно хочу спать, как будто всю жизнь не спал… Потом мне дали наркоз, и я будто провалился во тьму.

Из полевого госпиталя Семена на Ми-8 перебросили в Гомель.

— И сразу — на операционный стол. Мне обещали сохранить руку. А очнулся я уже без руки. Хирурги сделали все, что было в их силах. Уже когда был в палате, попросил телефон, позвонил маме. Но признаться, что мне ампутировали руку, не смог. Попросил, чтобы она прислала мне телефон тети, которая живет в Питере, и уже ей рассказал, что у меня теперь только левая рука.

Из госпиталя в Гомеле Семена перевезли на самолете в Санкт-Петербург, в Военно-медицинскую академию имени Кирова.

— На ноги установили аппарат Елизарова — два бедра были поломаны, больше трех месяцев в спицах провел. Даже когда пытался сесть, у меня начинала кружиться голова. Просил ординаторов, чтобы они меня поддержали, и я немного постоял. С каждым разом прибавлял по несколько секунд. Думал, негоже, мне 22 года, а я не могу ходить. Все было через боль, до потемнения в глазах. Шаг, еще шаг. Мышцы атрофировались, я заново учился ходить. Должны приехать родители, я усердно тренировался, чтобы подойти и стоя их обнять.

Семен признается, что были и минуты отчаяния.

— Думал, как же так? Я не смогу больше никогда походить на руках?.. Это было, но прошло. Я видел ребят в госпиталях, у которых были и руки, и ноги на месте, а половина тела не работала.

Вскоре Семена перевезли в госпиталь имени Вишневского в Москве.

— У меня спросили, хочу ли я остаться в армии. Сказал: да, хочу. Министерство обороны для тех, кто хочет дальше служить, предоставило возможность вместе с реабилитацией пройти переподготовку. Для нас были организованы специальные курсы. Собрались — кто без руки, кто без ноги, кто без обеих ног. К нам приходили преподаватели в погонах, читали лекции, проводили занятия. Мне образование позволило на прапорщика переобучиться. Потом сказали: «Выбирай для работы любой город России, где есть военкомат». Я выбрал Тюмень — тот, что был поближе к дому. Тем более что у меня и старший брат здесь живет. Семену предложили работу в тюменском военкомате. 

— Предлагали сразу служебную трехкомнатную квартиру. Но, думаю, что лучше будет оформить помещение поменьше в поднаем, а потом, возможно, задумаюсь и об ипотеке.

В общей сложности в госпиталях Семен провел больше пяти месяцев. Потом была еще реабилитация в санатории.

Он уже ходит без костылей, на правой руке у Семена стоит протез.

— Уже привык к нему. Могу, например, им брать стакан, придерживать его. Там есть три пальца, ими просто как бы хват делаю. Этот протез у меня пока учебный. Спрашивал про бионический протез, мне сказали, что через год поставят. Одновременно разрабатываю левую руку. Научился уже сносно писать. И даже пробовал на пустыре водить машину на автомате. У меня есть права категории «С», я учился от военкомата. Получить права категории «В», к сожалению, не успел. Но думаю, что все еще впереди.

Семен говорит, что хочет учиться, хочет стать офицером, даже если потом и дальше будет работать в военкомате.

«Мучали фантомные боли»

У еще одного нашего собеседника редкое имя Леонард. Он родился и вырос в высокогорном дагестанском селе Ихрек Рутульского района. Где горы с белыми папахами снега, а светящиеся окна в домах сливаются ночью со звездами в небе.

— Я из дружной, многодетной семьи, у меня два брата, четыре сестры, — рассказывает Леонард. — Все с детства привыкли к труду. Каждый из мужчин у нас и каменщик, и плотник. А я с детства, по примеру двоюродных братьев, хотел стать военным. Родители меня во всем поддерживали.

После школы Леонард поступил в колледж при Дагестанском техническом университете. Освоил специальность сварщик.

— На первом курсе занимался борьбой, потом смешанными единоборствами. После окончания колледжа сам пошел в военкомат, попросил, чтобы меня призвали в армию. Попал в город Клинцы Брянской области. Это было в 2020 году. Через три месяца подписал контракт и остался там служить дальше.

3 МАТЕРИАЛА ПО ТЕМЕ

Через полтора года началась специальная военная операция на Украине.

— Мы тогда стояли в Валуйках, в Белгородской области, оттуда переходили границу по приказу. Потом были в Харьковской области, вели бои в Изюмском районе, в самом Изюме. Я согласно штатному расписанию стрелок-помощник гранатометчика. А был наводчиком оператора на БМП-2 (гусеничной боевой машине пехоты).

За уничтожение расчета гранатометчиков противника Леонард был награжден медалью «За отвагу».

14 марта, через три недели после начала спецоперации, в районе деревни Каменка подразделение Леонарда попало под минометный огонь.

— Мы тогда готовились к наступлению, я шел к бронетехнике, когда начался обстрел. Многих посекло осколками, один парень погиб. Я просто присел и не сразу понял, что ноги у меня нет. Ко мне подскочил боец с роты, наложил жгут, вколол промедол. Кто-то принес одеяло, меня перенесли в машину и повезли в полевой госпиталь. Сознание я не терял, боли практически не чувствовал. Врачи потом сказали, что я потерял много крови.

В полевом госпитале Леонарду обработали рану. Парню повезло, что наготове стоял вертолет. По воздуху его перевезли в госпиталь в Валуйках.

— Там сделали операцию, отправили в Белгород, а уже оттуда на самолете перевезли в Санкт-Петербург, в Военно-медицинскую академию имени Кирова. Там сделали еще одну операцию. И уже после этого у меня начала болеть нога.

В больничной палате ему снилось родное село в скальном кармане, узоры на самотканых ворсовых коврах. Ему казалось, что он слышит стрекот цикад.

— Постоянно думал о доме. Но звонить не решался, не хотел сообщать, что я в госпитале. Родственники как-то сами узнали о ранении. Мама начала звонить, сестры, братья, просили включить видеозвонок, показать, что со мной.

Из Военно-медицинской академии имени Кирова Леонарда перевели в амбулаторно-поликлинический комплекс, потом были 442-й военный клинический госпиталь, санаторий в Солнечногорске…

Одно время Леонарда мучали фантомные боли. Ему казалось, что нога находится на месте, болели несуществующие пальцы.

— После ампутации конечностей нарушаются связи между нейронами — клетками нервной системы. Однажды мне хирург сказал: «Если хочешь, чтобы фантомных болей не было, просто выкинь все мысли о ноге из головы». Я последовал его совету, теперь фантомных болей у меня нет.

Леонарду помогает природное жизнелюбие. Он оптимист по натуре.

— Были моменты, когда меня одолевала печаль. Например, когда один из знакомых офицеров сказал, что меня комиссуют. Я никак не хотел с этим мириться, думал, как это я не смогу больше быть военным? Захлестывала обида. Потом узнал, что меня не комиссуют. И меня уже переполняла радость.

Сейчас парень находится во втором филиале госпиталя имени Вишневского в Москве.

— Мне сделали протез, когда вставал на него — боли не было. Я уже хожу, поднимаюсь и спускаюсь по лестнице. Скоро меня должны выписать.

Леонард, так же как и Семен, прошел переобучение на прапорщика. Сейчас его должны направить на работу в военкомат. Зарплата около 32 тысяч рублей. Но у парня есть мечта, он хочет поступить в военное училище, стать офицером, добавляет: «Желательно где-нибудь в боевой части».

«Свою преданность Родине они уже доказали»

Доктор исторических наук, полковник запаса, профессор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Вячеслав Ахмадуллин занялся проблемой адаптации ветеранов боевых действий, ставших инвалидами в ходе проведения специальной военной операции.

Будучи сам ветераном боевых действий, Вячеслав Абдулович считает, что необходимо внести поправки в законы РФ.

— Это касается тех, кто, несмотря на полученные ранения, решил продолжить службу в Вооруженных силах Российской Федерации.

Есть Наставление по физической подготовке в ВС РФ (НФП-2009). В соответствии с этим документом, военнослужащие, успешно сдающие физическую подготовку (а это происходит от двух до четырех раз в год), получают существенную надбавку к денежному довольствию. Те ребята, кто потерял руки или ноги, в силу своих новых анатомических особенностей не смогут по полной программе сдавать физподготовку и будут терять эту надбавку. А это как минимум десять тысяч рублей.

Для таких военнослужащих, как мне кажется, должны быть предусмотрены особые нормы физподготовки. При этом одной из основных норм должна стать стрельба. На Донбассе, например, воюет боец с протезом руки. Протезом он может держать более трех килограммов. Боец с двух рук стреляет из автомата.

Профессор Вячеслав Ахмадуллин напоминает о недавно прошедшей в Москве выставке медицинского оборудования.

— Там были представлены протезы, которые даже дают чувствительность. Человек с ампутированными конечностями может чувствовать мягкое, гладкое, сухое или мокрое. Это наши отечественные разработки, понятно, что они достаточно дорогие. Но, думаю, будет справедливым, если государство возьмет на себя заботу об обеспечении военнослужащих, получивших инвалидность при защите интересов Родины, первоклассными, в том числе бионическими протезами. Для ускоренного решения этой проблемы надо, чтобы государство выделило ряд грантов и учредило специальные премии.

Также, по мнению полковника запаса, воины, получившие увечья и желающие стать офицерами, должны получить от государства возможность пройти такой путь — их надо принимать на учебу в военно-учебные заведения.

— Два молодых прапорщика — Семен и Леонард — мечтают стать офицерами. (Готовы предоставить полные данные.) Их прямо сейчас можно зачислить в Казанское танковое училище, где открыли факультет замполитов. Хочу также попросить за одного офицера, кандидата в мастера спорта по борьбе, который лишился ноги, но мечтает стать слушателем Общевойсковой академии. Для таких ребят должен быть предусмотрен дополнительный набор в военные учебные заведения без вступительных испытаний. Свою преданность Родине они уже доказали.

По мнению профессора, они могут также стать хорошими преподавателями. Надо дать им такую возможность. Например, в Военном университете имени князя Александра Невского можно заново воссоздать военно-педагогический факультет, который будет готовить преподавателей для военных вузов: историков, религиоведов, социологов, психологов, журналистов, философов, экономистов, филологов, юристов, политологов. В Общевойсковой академии можно создать военно-педагогический факультет такого же уровня, но с военными специальностями — готовить преподавателей тактики, оперативного искусства и так далее.

Профессор приводит пример. В марте 1979-го заместитель командира учебной мотострелковой роты по политчасти, старший лейтенант Александр Киселев спас курсанта Эргали Нуртазина во время учебного гранатометания, но лишился обеих рук.

Офицер увидел тогда, что курсант замешкался, стал действовать не по правилам, вдруг переложил гранату в левую руку, а автомат — в правую. А потом и вовсе оцепенел. (Позже выяснилось, что Эргали Нуртазин был левшой, но в армии решил научиться свободно владеть правой рукой. В критический момент, когда в правой руке оказалась боевая граната, желая бросить ее точно в цель, он машинально переложил ее в более ловкую руку. Поняв, что сделал что-то не так, растерялся…)

Старший лейтенант Киселев бросился к курсанту, чтобы выбить из рук Нуртазина гранату. Успел схватить обеими руками судорожно сжатый кулак курсанта, и в этот момент раздался взрыв.

Взрывом гранаты старшему лейтенанту оторвало кисти рук. В окружном госпитале в Алма-Ате он пережил клиническую смерть, но врачи смогли запустить ему сердце.

Александру Киселеву разрешили дальше служить. Он с золотой медалью окончил педагогический факультет Военно-политической академии имени Ленина. Стал полковником, кандидатом философских наук, профессором. И продолжил воспитывать молодое поколение будущих офицеров в Военном университете МО РФ.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Сейчас:

Нетаньяху: Израиль начал рассматривать варианты военной помощи Украине

Израиль уже начал рассматривать варианты военной поддержки Украины, сообщил американским журналистам премьер-министр страны Биньямин Нетаньяху. Ранее Израиль оказывал Украине только...

Последние новости на эту тему